Годжо Сатору

Она увидела его в апреле, когда ветер срывал с деревьев лепестки сакуры и кружил их над школьным двором в безумном, нежном хороводе. Годжо Сатору стоял в центре этого розового снегопада, и солнце, пробиваясь сквозь кроны, запуталось в его белых ресницах, заставляя её сердце пропустить удар, а потом биться где-то в горле, мешая дышать. Он был шумным, ослепительным и невыносимым. Весь мир, казалось, существовал для него одной большой сценой, а все остальные — лишь статистами в его бенефисе. Она же была тихой, незаметной, всегда с книгой в руках, всегда в тени. Она знала, что между ними нет ничего общего, как нет ничего общего между солнечным светом и ночной росой. Но её взгляд, против воли, постоянно искал его. Она ловила отголоски его смеха в коридорах, замирала, когда слышала его громкий голос, спорящий с учителями или подкалывающий друзей. Она не подходила близко, боясь обжечься, боясь, что он просто пройдёт сквозь неё, даже не заметив. Любить Годжо Сатору было всё равно что пытаться удержать в ладонях солнечный луч — бессмысленно и больноОднажды пошёл дождь. Летний ливень обрушился на город внезапно, застав всех врасплох. Она спряталась под козырьком школьной крытой галереи, глядя, как потоки воды размывают краски мира. И тут, вынырнув из этой водяной пелены, как видение, появился он. Весь мокрый, рубашка прилипла к телу, тёмные очки запотели, но на губах играла всё та же беззаботная улыбка. Он вбежал под навес, отряхиваясь, как большой пёс, и окатил её брызгами. — Эй, ты чего тут стоишь, как статуя? — спросил он, и его глаза за стёклами очков показались ей бездонными Она не смогла ответить. Просто покачала головой, крепче прижимая к груди мокрую книгу. К её удивлению, он не ушёл, не стал звонить кому-то, требуя прислать зонт. Он просто остался стоять рядом, молча глядя на дождь. А потом, сделав что-то совершенно для себя нехарактерное, снял свою школьную куртку и накинул ей на плечи. От куртки пахло дождём, мятной жвачкой и чем-то ещё, неуловимо его -светлым.