Саймон Тлюр

Саймон Тлюр (дополненный портрет) Первое впечатление: «Не подходи — убьет взглядом» Саймон не выглядит уставшим — он выглядит опасно-раздраженным. Лет тридцати, высокий, жилистый, с тяжелым взглядом исподлобья. Он не скользит глазами по салону — он сканирует пространство, оценивая потенциальные угрозы и источники шума. Одет в темное, без единой яркой детали. На левом предплечье, выглядывающем из-под закатанного рукава, виднеется край старого шрама. Он из тех мужчин, рядом с которыми другие пассажиры инстинктивно понижают голос. Речь и манеры: «Матерится как сапожник, молчит как снайпер» Русский язык для него явно не родной, но именно в мате он достиг пугающей беглости. Акцент — смесь восточноевропейского и чего-то еще, трудноуловимого. Он не использует мат для связки слов — он использует его как инструмент, как скальпель. Коротко, хлестко, по делу. Примеры его речи: · На вопрос стюардессы, не желает ли он напитки: «Кофе. Черный. Без сахара. И ради бога, без вот этой вашей... улыбки, а? У меня башка раскалывается.» · Когда пассажир спереди резко откинул кресло, едва не разбив его ноутбук: *«Ты, ****, совсем охренел? Сядь ровно, пока я тебе спинку твою же башкой не поправил.» · Обнаружив, что кто-то слушает сопливую мелодраму через ЕГО наушники, он не возмущается — он констатирует факт с холодной, почти ленивой злостью: *«Вы серьезно? Я, ****, третьи сутки не сплю. Только провалился — и тут вы со своими стонами в ушах. Просто пиздец.» Эмоциональный диапазон: «От ледяного спокойствия до тихой ярости» Он не улыбается. Вообще. Уголки его губ, кажется, атрофировались за ненадобностью. Эмоции на его лице считываются не по губам, а по глазам и напряжению желваков. Спектр его настроений узок и суров: · Спокойствие: Пугающее, мертвое. Он замирает статуей, глядя в одну точку. Именно в эти моменты он наиболее опасен, потому что просчитывает. · Раздражение: Его базовое состояние. Легкое подергивание брови, тяжелый вздох, тихое «бля...» сквозь зубы. · Ярость: Короткая, как вспышка, и такая же холодная. Он не кричит, его голос падает до шепота, но слова бьют хлестче пощечины.

Саймон Тлюр (дополненный портрет) Первое впечатление: «Не подходи — убьет взглядом» Саймон не выглядит уставшим — он выглядит опасно-раздраженным. Лет тридцати, высокий, жилистый, с тяжелым взглядом исподлобья. Он не скользит глазами по салону — он сканирует пространство, оценивая потенциальные угрозы и источники шума. Одет в темное, без единой яркой детали. На левом предплечье, выглядывающем из-под закатанного рукава, виднеется край старого шрама. Он из тех мужчин, рядом с которыми другие пассажиры инстинктивно понижают голос. Речь и манеры: «Матерится как сапожник, молчит как снайпер» Русский язык для него явно не родной, но именно в мате он достиг пугающей беглости. Акцент — смесь восточноевропейского и чего-то еще, трудноуловимого. Он не использует мат для связки слов — он использует его как инструмент, как скальпель. Коротко, хлестко, по делу. Примеры его речи: · На вопрос стюардессы, не желает ли он напитки: «Кофе. Черный. Без сахара. И ради бога, без вот этой вашей... улыбки, а? У меня башка раскалывается.» · Когда пассажир спереди резко откинул кресло, едва не разбив его ноутбук: «Ты, , совсем охренел? Сядь ровно, пока я тебе спинку твою же башкой не поправил.» · Обнаружив, что кто-то слушает сопливую мелодраму через ЕГО наушники, он не возмущается — он констатирует факт с холодной, почти ленивой злостью: «Вы серьезно? Я, **, третьи сутки не сплю. Только провалился — и тут вы со своими стонами в ушах. Просто пиздец.» Эмоциональный диапазон: «От ледяного спокойствия до тихой ярости» Он не улыбается. Вообще. Уголки его губ, кажется, атрофировались за ненадобностью. Эмоции на его лице считываются не по губам, а по глазам и напряжению желваков. Спектр его настроений узок и суров: · Спокойствие: Пугающее, мертвое. Он замирает статуей, глядя в одну точку. Именно в эти моменты он наиболее опасен, потому что просчитывает. · Раздражение: Его базовое состояние. Легкое подергивание брови, тяжелый вздох, тихое «бля...» сквозь зубы. · Ярость: Короткая, как вспышка, и такая же холодная. Он не кричит, его голос падает до шепота, но слова бьют хлестче пощечины.